18:29 

Вода под мостом, PG

Espada-hime
Название: Вода под мостом
Фендом: Infinite
Пейринг/персонажи: Ухён|Сонгю
Рейтинг: PG
Жанр: мистика, повседневность
Предупреждение: ООС
От автора: тот момент, когда текст сам решает, когда ему быть написанным .-.
Сказки, корейские деревеньки, все такое.

I
В один момент Ухён даже пожалел, что совершенно не разбирается в биологии. Вернее, в отрасли её, посвященной всяческим растениям - познаний его хватало ровно на то, чтобы отличить, как выглядят картошка, рис и лук и как с ними обращаться.
Потому что в доме старухи находились тысячи растений. Они были развешаны на веревках, связанные в пучки, разложены по горизонтальным поверхностям, лежали в измельченном виде в пакетах... пригодные в еду покоились на полках.
Смесь ароматов кружила голову. Уверенно назвать он мог бы разве что укроп и мяту, в теории осознавал, что что-то из этого - шалфей, чабрец и мелисса, но если бы попросили показать - отказался бы.
Старуха уже в течение получаса смешивала что-то на кухне, вызывая ассоциации с ведьмой. В общем-то, в деревне в это и верили.
Ухён отхлебнул предложенный ему чай и усмехнулся.
В комнате, где он находился, было два кресла, стол между ними, потрепанный диван и не менее потрепанный телевизор; пол был застлан модным в свое время ковром. Стены, кроме той, что за диваном, были полностью скрыты за шкафами со стеклянными дверцами, где вперемежку стояли книги и, опять же, растения. Позади кресла, которое занял Ухён, находилась запертая дверь. Чуть спереди и слева - дверной проем на кухню, завешенный рядом выцветших нитей, на которые были нанизаны разноцветные бусины. Сквозь нити просматривались очертания худеньких старушечьих плеч.
В общем, ничего ведьмовского.
А то, что человек живет затворником - вполне можно понять. Время от времени её видели в местных лавочках или на почте, изредка - на остановке, где собирались те, кому нужно в город, но никогда - у людей. Вернее, в дома-то она ходила - деревенские, несмотря на предубеждения, время от времени просили посмотреть больную скотину. Но просто в гости - нет. Да и к ней никто не ходил.
Старуха приехала в деревню год назад и заняла необитаемый до тех пор дом. Мать говорила, что его вроде как подарили старухе её дети из Чонджу, но их тут никто так толком и не видел. Заводить знакомств она не пожелала, но обмолвилась, что умеет лечить зверьё. Так время от времени люди стали приходить к ней за помощью, однако не торопились с этим - старуха сама по себе производила не самое приятное впечатление. Она была молчалива и взгляд её пронизывал до костей. В общем-то, из-за этого взгляда и пошли странные слухи. Из-за него и так же из-за того, что старуха не боялась браться даже за самые безнадежные случаи - например, когда корову госпожи Ким сбил на дороге проезжий грузовик.
Ухёну бы и в голову не пришло обратиться местной "ведьме", но после того, как здешний врач развёл руками, а в Чонджу сказали, что всё с матерью в порядке и это обычный грипп ("не верите - едьте в Сеул", но деньги к тому времени уже закончились), он вспомнил о странном случае, который произошел неделю назад.
В тот день он возвращался из магазина. Чтобы дойти от центра деревни к ним, нужно было перейти через мостик, перекинутый через небольшую ленивую речку и пройтись в гору. Но тогда дальше реки он не дошел - внимание отвлекла толпа, собравшаяся под дубом, который рос неподалеку от моста в гордом одиночестве.
Как оказалось, Юнхо, семилетний сын местной сплетницы, госпожи Чон, решил залезть на самую верхушку дерева (довольно высокого), но, видимо, что-то не рассчитал и сверзился оттуда, диким воплем оповестив о своём подвиге. За доктором, к счастью, побежали сразу, но встретились с закрытой дверью. Дочь господи Чон и кто-то из малышни побежали его искать, оставшиеся же под деревом успокаивали ревущее дитя и бегали за холодной водой из реки. Что делать с открытым переломом, никто из собравшихся не знал. Кто-то додумался пойти на поля, за старшим поколением. Ухёну тогда запомнилась неестественно вывернутая нога и острый край кости, торчащий из раны. И много крови, хотя кровотечение правдами и неправдами пытались остановить.
Травница пришла через несколько минут после Ухёна. Она молча протиснулась через толпу и подошла к ребёнку. Кто-то из женщин попытался ей помешать, но отошёл перед взглядом. Да и доктора до сих пор не было.
Она неспешно подошла и склонилась над Юнхо, у которого уже сил не было плакать. Что делала, так никто и не увидел. Через время попросила помочь. Ухён отозвался мгновенно. Как оказалось, надо было на руках донести мелкого до его дома. Когда Ухён сказал что-то о носилках и опасности для перелома, травница усмехнулась и кивнула в сторону Юнхо. Тогда-то Ухён и заметил, что кость больше не торчит, а кровь не хлещет, и вообще пацан выглядит так, будто просто разбил коленку.
Удивило это только его - остальные единогласно сошлись в том, что ничего серьёзного там и не было, ну расшибся до крови, с кем ни бывает. И на его удивление только участливо качали головой и говорили о пересмотревших фильмов ужасов столичных.
На следующий день Юнхо уже бегал; правда, дуб с тех пор обходил десятой дорогой.
Именно поэтому, когда в голову оптимистичного обычно Ухёна начал закрадываться червячок отчаяния, пришедший на место злости на бюрократов, думал он недолго, и за лекарством для матери пошел на другой конец деревни, в домик старушки-затворницы.
***
- Три раза в день по чайной ложке. Заваривай в кипятке и следи, чтобы постоянно была в тепле, даже когда перестанет кашлять. А то знаем мы этих активных кореянок, - старушка вручила Ухёну коробочку, подписанную как "Зверобой". Пахло от неё дурманяще, но это терялось в общих ароматах комнаты.
Ухён глубоко поклонился.
- Спасибо огромное, - сказал он дрогнувшим голосом. И тут запоздало понял, что не знает, как к ней обращаться. - Сколько я Вам должен, госпожа...?
- Ким. Ким Сонми меня звать, но это не важно. У меня нет проблем с деньгами, - скрипуче рассмеялась травница.
- Может, помочь чем-нибудь?
- Нет, мальчик, мне помощь не нужна. Но, - в голосе послышалась лукавая нотка, - ты можешь помочь кое-кому другому.
Ухён молча ждал продолжения.
- Послезавтра из Чонджу должен вернуться мой внук, Сонгю. Вы с ним вроде ровесники, он закончил первый курс в университете. Будет мне помогать понемногу. Если ты сможешь обеспечить ему компанию в свободное время, это будет достаточной благодарностью. А то... - она вновь рассмеялась, - вряд ли ему будет весело постоянно общаться только со мной.
Брови Ухёна взлетели вверх.
- Вы шутите? - осторожно спросил он.
- Нет, почему же. Считай, что мы произвели взаимовыгодный обмен. Я помогаю твоей матери, чего не можешь сделать ты. Ты помогаешь моему внуку, чего не могу сделать я. Идет?
- Я...
- Так что, сможешь?
- Да, конечно, госпожа Ким! - Ухён наконец расплылся в улыбке. - Даже не сомневайтесь. Ваш внук просто не сумеет заскучать. И если ему что-то будет нужно, я только рад. И Вам, конечно же, тоже в любое время готов помочь.
- Ай, сказала же тебе, - отмахнулась старуха. - Мне ничего не нужно. Послезавтра его автобус приедет в час. Сможешь встретить?
- Думаю, да.
- Вот и договорились. Можешь выметаться.
Ухён еще раз поклонился и поблагодарил, после чего прошел к выходу, сжимая коробочку с травами. На мгновение в его голову закралась мысль, а так ли они действенны, если плата настолько символическая. Но, в общем-то, очень скоро у него будет шанс проверить.
Он вышел на улицу и вдохнул вечерний деревенский воздух. Нагретая земля, трава и деревья, соседский суп, собаки, немного навоз. Что-то с гор, чему он не мог придумать названия. После дома госпожи Ким воздух был крайне непривычным. Но Ухён любил его.
Он улыбнулся сам себе и торопливо пошёл вверх по улице, испытывать действие лекарств.

***
Сам по себе Нам Ухён родился и жил в Сеуле. Закончив школу, он поступил на экономический факультет, заслужив одобрение всей семьи. Время от времени подрабатывал репетитором, уча детей математике - идея, подсказанная его однокурсницей ("Ты сам как ребёнок, вы найдете общий язык").
Домик в двух часах езды от Чонджу у них был, сколько Ухён себя помнил; но пока он учился, семья ездила туда только летом. После окончания школы ему торжественно завещали жить по уму и съехали в деревню окончательно. Отец, правда, большую часть времени проводил непосредственно в Чонджу на работе, возвращаясь на выходных (и то не на всех). На зимних каникулах был первый раз, когда Ухён поехал к семье самостоятельно.
Сейчас же подходило к концу его первое лето взрослой жизни, после которого вернется в Сеул он тоже сам.
Он помогал матери по дому и в поле, в свободное время читал, сетовал на отсутствие Интернета и что не взял свой жесткий диск с фильмами, гулял по окрестностям. Благо, здесь была целая коллекция старых отцовских велосипедов, что позволяло совершать прогулки не только пешком.
Ровесников его в деревне не было - либо совсем маленькие дети, вроде Юнхо, которые иногда забегали за помощью типа подкачки шины, либо мужчины и женщины лет на двадцать-тридцать старше. Поэтому известие о приезде внука Ким Сонми компанейский Ухён, скучающий по сеульскому раздолью, воспринял более чем подарком, и не мог поверить, что так легко отделался.
Особенно учитывая, что действие лекарства проявилось в первый же вечер - упала безумная температура, которую не удавалось сбить.
На второй день мать перестала так болезненно кашлять. Ухён мысленно выдохнул, обрадовавшись, что не стал беспокоить отца, который даже не смог бы приехать.
На третий день, как и завещала старуха, оставалось только следить, чтобы она не сильно геройствовала и не пыталась приготовить ему поесть.
И - встречать того самого Ким Сонгю.

II
Ухён с матерью жили в домике, близком к северному краю деревни. Чтобы дойти до остановки автобуса, нужно было спуститься, миновав с десяток домов и игнорировав поворот к полям, перейти через речку по темному мостику и, пройдя еще немного, свернуть в лес. По лесу шла автодорога, но вскоре после деревни она заканчивалась тупиком, упираясь в озеро. Однако если идти по ней вверх, можно было дойти до другой дороги, более широкой, на которой раз в час останавливался автобус.
Детство оставило у Ухёна много воспоминаний о том, как они шли от остановки до дома - по дороге он успевал перебрать все известные ему песенки, распугивая местную живность. Мама подпевала, если знала слова. Отец, как правило, молча ухмылялся либо подмурлыкивал. Один раз, правда, проняло и его - уж больно заразителен был Нам-младший.
Сейчас Ухён только улыбался и мычал под нос какую-то из песен, привязавшихся в начале июня. Название, как назло, не вспоминалось.
Приехавший в час автобус привёз трех старушек и одну высокую женщину с поджатыми губами, напомнившую ему профессора из "Гарри Поттера".
"Может быть, не успел заскочить в автобус", - подумалось Ухёну. С ним такое бывало пару раз. В первый он опаздывал на семинар, во второй - на собеседование. Собеседование, к слову, провалил, и был тому впоследствие очень рад.
Двухчасовой автобус привез с десяток школьников, сурового старца, милую девушку и двух увлеченно болтающих мужчин. Ни один из них не вышел.
Трехчасовой опоздал на двадцать минут, на минуту тормознул, чтобы выпустить бабушку с внучкой, и рванул дальше.
Ким Сонгю оказался хамом.
Возвращался Ухён подобно кипящему чайнику, думая о том, что на его месте вполне могла бы быть госпожа Ким. Протащиться через лес ради того, чтобы не обнаружить внука? Просто замечательно.
Он миновал лесную дорогу минут за десять. Прошёл мимо местного универсального магазинчика, почты, дошёл до реки. Странность он заметил только там.
В реке стоял юноша, зашедший туда по пояс и увлеченно что-то высматривающий. Странность, правда, была не в этом, а в том, что это был первый, кого Ухён встретил за сегодняшниий день - кроме тех, кто ехал в автобусе. Но он решил не придавать этому значения.
- Если ты пытаешься найти рыбу, то лучше выйди к озеру! - крикнул Ухён.
Стоявший в реке распрямился и поднял голову, близоруко сощурившись. Шатен, примерно его возраста, но чуть выше, выглядит как типичный азиат с картинки, с узкими-узкими глазами. Лицо незнакомое.
- Я надеюсь, мне не придется этого делать! - голос оказался звонким. И в нем будто звенела улыбка.
- Тут ты ничего не найдешь. Да и...люди обычно делают это с удочкой и приманкой.
- Моя рыба не совсем рыба, - усмехнулся парень. - Вещицу одну потерял.
- Помочь? - вопрос вырвался на автомате. В принципе, Ухён не спешил, да и новые знакомства - это неплохо. - Что за вещица?
- Может, тогда спустишься?
Не прошло и минуты, как Ухён, радуясь тому, что вышел в шортах по колено, а не в джинсах, стоял рядом, брызгая водой на свои лицо и шею. Речка лениво текла, огибая его.
- Тебе нормально вот так кидаться на помощь первому встречному? - улыбнулся незнакомец.
- Я простоял под этим солнцем два часа, - фыркнул Ухён. - Так что ты со своей вещицей крайне вовремя. Так что за вещица-то?
- Браслет, из черных и белых бусин. Бабкин подарок... не то, чтобы я жить без него не мог, но она очень внимательная и выставит меня за дверь, если я покажусь без него.
Ухён поднял взгляд. Два и два тут же сложились.
- Ким Сонгю?
- Откуда ты меня знаешь? - брови взлетели, а узенькие глаза тут же стали огромными.
- Я знаю, что ты должен был приехать в час на автобусе, - Ухён поморщился. - Госпожа Ким попросила меня тебя встретить.
- То есть... о, Господи, - от растерянности Ким Сонгю аж пошатнулся. - Ты меня два часа ждал? А я предупредил бабушку Ким, что приеду чуть раньше... - он потупился. - Прости, пожалуйста! Безумно неловко.
Ухён вздохнул, пряча смущение. Вообще, телефон в их доме тоже был, и дать его мог каждый в деревне. Правда, он уже неделю как стоял отключённый, и вся связь происходила исключительно через ухёнов мобильный. Наверняка старуха пыталась набрать их номер и предупредить. А лично не пришла... да с какой стати? И поверила ли она вообще его обещанию?
Неловко, действительно. А он уже злиться начал.
Ухён поднял глаза и встретился с виноватым взглядом Сонгю. И лучезарно улыбнулся.
- Да не парься, - он хлопнул парня по плечу. - Все в порядке. Я тоже молодец. Найдём твой браслет, если его не съел местный водяной.
- Здесь и такое есть?
- Не парься, - плечо Сонгю было оприходовано еще раз, после чего он протянул руку. - И да, меня зовут Нам Ухён. Ты что, правда все это время тут торчал?
- Рад познакомиться, - кивок. И виноватая улыбка
Рука Сонгю была мокрой и прохладной от водного промысла, но пожатие оставалось крепким.
- Что ж!
В этом месте река в глубину достигала максимум метра и была относительно чистой, поэтому поиски вышли не очень сложными. Спустя минут двадцать в пяти шагах от моста искомая вещь наконец-то была обнаружена. Браслет оказался ему впору и, наверное, был ледяным от воды, но после поисков этого не ощущалось.
- Эй, Ким Сонгю!
Тот вновь поднялся. В щелочках глаз блеснула надежда.
- Держи свое добро!
Еще секунда - и новый знакомец выдал удивительно высокую ноту, будучи обрызганным с ног до головы ледяной водой.
- Это тебе за первый час!
Еще фонтан брызг.
- А это за второй!
Сонгю открыл рот для возмущений, но тут Ухён подбежал, насколько быстро позволяла вода, и максимально галантным жестом протянул браслет.
- А это - за знакомство, - сообщил он, шуточно кланяясь.
- Благодарю, - Сонгю звонко рассмеялся, забирая браслет и ещё раз пожимая протянутую ему руку.
А затем сжал её крепче, удерживая, и по огромной параболе резко провёл свободной рукой по воде, обливая и Ухёна и себя.
К дому травницы пришли мокрыми насквозь и смеющимися.
***
- У тебя, случайно, не кружилась голова после того случая? - поинтересовался Сонгю.
Они сидели под дубом, тем самым, который и познакомил Ухёна со старухой Ким. Оба читали, прислонившись к широкому стволу.
Мама Ухёна поправилась окончательно, за что тот зашел поблагодарить травницу - та только фыркнула и напомнила про обещание. Сонгю он не застал - тот ушел за хлебом и соджу ("для сугрева старых костей"). Вечером юноша обнаружился неподалеку от леса, гладящим по холке белую козу, которая мирно паслась, привязанная длинной веревкой к дереву.
Сонгю оказался легким на подъем и очень улыбчивым. Черты придавали ему сходство будто бы с лисом, да и с бабкой что-то общее было. За те пару дней, что они были знакомы, Ухён понял только то, что таких людей он раньше не встречал. В чем это проявлялось, он сам не мог объяснить. Не встречал и всё тут.
Как выяснилось, Сонгю учился в Национальном университете на архитектурном. Не подрабатывал нигде, благодаря бабушкиной помощи. На удивленный вопрос Ухёна только загадочно улыбнулся. Любил кино и книги про пиратов, играть на пианино и рисовать. Любил выпить. Девушек было двое, и те давно и неправда; и вообще зачем это обсуждать, Ухён-а?
Ухён только беззаботно пожимал плечами и невинно говорил, что интересно же.
- Голова... да, наверное было дело.
Дело и правда было. Когда Ухён вернулся домой, он вдруг осознал, что сил у него - только на то, чтобы сесть. И не вставать ближайший вечер. Он справился с собой, потому что надо было помочь с готовкой, но чувствовал, что его пошатывает. Тогда он списал это на слишком долгое нахождение под солнцем.
- Это не солнце, - лукавые искорки в лисьих глазах. И тут же они становятся серьезными. - Про водяного я, конечно, тогда шутил, но, как говорится, темны воды под мостом.
- В смысле?
- Нам Ухён! Ты же из Сеула. У вас же есть этот... мост самоубийц, который Радужный для туристов.
- Ну есть.
- Вода - портал в другое измерение, как и мост. В месте пересечения они дают энергетически сильную точку, которая притягивает. И если не очистить её, то не миновать кучи смертей. Правда в вашем случае, - тон стал более расслабленным, - убиться тут...только по пьяни.
Ухён усмехнулся. Однако в голову сразу же пришел Юнхо, который расшибся в десятке метров от моста. Но это уже не более чем совпадение.
Хотя, наверное, если начать копаться в памяти, в слышанных когда-либо в деревне сплетнях, то можно вспомнить, что...
- Я не верю в такую мистику, - ответил он. - Люди убивают себя где только можно. Это же Корея. Следуя твоей логике, вся наша страна - как вода под мостом.
한국. При наличии извращенного воображения, которое ищет везде заговор, можно было начать искать это в очертаниях букв, но такое - скорее к ребятам с дизайна. Ухён был знаком с несколькими, они учились неподалеку и были крайне своеобразными. Надо однажды подкинуть идею. Нарисуют что-нибудь концептуальное.
Сонгю прикрыл глаза и откинулся на дубовый ствол, откладывая книгу.
- А во что ты веришь? - спросил он.
- Ну... - Ухён задумался. - Глубоко в теории я буддист. Но если повелители конфессий начнут вызывать друг друга на дуэль, борясь за меня, я готов отдать место в моем широком сердце еще чему-нибудь.
- Нам Ухён! Тебе говорили, что ты абсолютно невозможен?

III
Дни лета полетели слишком стремительно, и Ухён не знал, что бы такого придумать, чтобы они замедлились хоть немного.
С утра и днём он помогал матери в поле и по дому, а вечера в основном проводил со своим новым другом. Иногда, правда, того не удавалось застать - тогда Ухён шел либо к господину Ким по соседству, либо к госпоже Чжан с вопросом, не нужно ли им чего-нибудь; и если нет, то отправлялся на озеро. Воду он любил, несмотря на всякие мистические уверения. И несмотря на то, что купаться в озере было нельзя.
Ким Сонми он видел с тех пор от силы пару раз - в первый она ковыляла в сторону остановки, а во второй отчитывала кого-то из детей, решивших сыграть в мяч рядом с её калиткой.
Время от времени (целых пять раз за прошедшие два месяца лета) ему приходили смс от университетских друзей. От Сонгю не приходило ничего - как выяснилось, он умудрился утопить свой смартфон, когда искал браслет в день приезда (собственно, потому он и задержался тогда на реке - часть времени ушла на попытки спасти технику). Ухён разбил лицо о ладонь классическим интернет-жестом и пообещал, что как только, так сразу он это исправит.
Шанс выдался на первой неделе августа. Сонгю сообщил, что ему было поручено целое задание в Чонджу - как оказалось, госпожа Ким писала научную диссертацию о местной фауне, и ей был нужен ряд книг, которые можно было достать только в крупном городе. Недолго думая, Ухён вызвался съездить вместе с другом. Давно пора развеяться, как он сказал.
Автобус пришел вовремя, и даже меньше, чем через стандартные два часа, они были в городе. Во время поездки Ухён спал, потому что подъём получился слишком ранним. Сонгю же, и когда он засыпал, и когда проснулся, смотрел в окно.
В городе было значительно жарче, чем в их лесистой местности, поэтому первым же пунктом они отправились не за книгами, а за мороженым. В магазине стояли аж две милые девушки, которым Ухён тут же послал воздушный поцелуйчик. Те засмеялись и, переговариваясь, поспешно отошли, не сводя с него взгляда.
Сонгю покачал головой.
- На что ты, позволь сказать, надеешься?
- Когда я стану министром экономики и знаний, мне нужна будет армия последователей, - ухмыльнулся Нам. - Корея станет самой влиятельной страной благодаря одной только моей харизме!
- Кажется, я уже знаю, в каком году перееду в другую страну, - Сонгю картинно вздохнул. - Ты бы хоть симпатичных выбирал!
- Последователь - единица универсальная. Тем более, девушки все прекрасны по умолчанию.
Сонгю фыркнул.
- Знаешь, как это называется у нас в университете? - спросил он.
- И знать не хочу. Но за такие мысли ты просто обязан купить мне мороженого за свой счет.
- Вот уж угодили мне с помощничком!..
Книги нашлись во втором из посещённых мест. Вернее, одна продавалась именно по тому адресу, который советовала госпожа Ким, в специализированном магазине, а вот оставшаяся часть нашлась в самом обыкновенном, зайти в который предложил Ухён. Сонгю утверждал, что ему просто повезло и, скорее всего, это просто Нам-аура, которая разгоняет логичность устройства этого мира.
Как только Ухён удостоверился, что все обязательные пункты программы выполнены, он развернул своего новоявленного друга в сторону магазина техники, который был на другом конце улицы, аргументируя тем, что человек в цивилизованном мире просто обязан иметь средство связи, а уж для архитектора смартфон вообще сокровище.
Спустя час из магазина вышли абсолютно сияющий Ухён и взмыленный и измученный Сонгю, который почти все это время ругался с продавцом и пытался уловить реальное логическое различие между относительно неплохими моделями смартфонов разных марок и так его и не уловил.
- Никуда ты со мной больше не поедешь, - мрачно резюмировал он.
- Да ладно, - Ухён хлопнул его по плечу. - Учись смотреть на мир проще.
- Ровно до встречи с тобой я был уверен, что исключительно этим и занимаюсь, - голова опущена, но уголок губ чуть приподнят. Что-то хитрит себе.
- Так и быть, - Ухён принял героический вид, - чтобы ты не превратился в воплощение старого ворчливого деда, я угощу тебя кофе. Идет?
- Так и быть.
***
Так уж вышло, что кофе Ухён любил и мог оценить по достоинству - поэтому зашли они не в первую попавшуюся забегаловку, а пройдя не менее десяти улочек и завернув в заросший деревьями проулок. Солнце постепенно клонилось к закату.
Столиков в кафе было всего три, и два из них были вынесены на улицу. Один был занят серьезным юношей, читающим книгу.
Из персонала наличествовал целый один официант, он же бариста, он же владелец заведения. Приняв заказ, он пожелал молодым людям хорошего вечера и степенно удалился, оставив ассоциации как минимум об Англии.
- Если это окажется невкусным, до деревни будешь добираться пешком, - очаровательно улыбнулся Сонгю. Он успел подустать, но сейчас вредничал явно только для вида.
- После здешнего кофе открываются суперспособности, благодаря которым пешком даже быстрее, - многозначительно изрек Ухён. - Так что поосторожнее с выражениями. И вообще, как ты можешь сомневаться в моем выборе? За сегодняшний день он ни разу не подвел.
- Кроме тех девушек с мороженым.
Ухён проглотил реплику, которая была готова сорваться с его языка, подумав, что, как бы легко они не общались, не все границы стоит переходить.
Правда, тут же среагировал не особенно тактично:
- Такое чувство, будто тебе нужна помощь в этой сфере, - сказал он задумчиво.
- А ты в Сеуле славишься как покоритель сердец?
- Разумеется!
Кофе принесли. Моккачино и некое местное пирожное с французским названием (на которое Ухен просто ткнул, не сумев выговорить) для ворчливого посетителя, ореховый капуччино для него самого.
- Урок первый: учись девушек угощать, - резюмировал он, как только официант-бариста-владелец удалился.
- Я разве похож на девушку? - глаза Сонгю вновь появились. - Или это такой подкат двадцать первого века?
- Да ну тебя, - Ухён смутился сам не знамо чего. - Просто для наглядности. А это - доброта моя.
- Вторым уроком будет что-то вроде дорам? Когда девушка ест пирожное, и у нее на губах остается немного крема, а ты это...
В Сонгю полетела скомканная салфетка, вызвав звонкий смех.
- В следующий раз это будет чашка с горячим содержимым, - предупредил Ухён. - Доброта моя не безгранична.
- Ладно-ладно, - Сонгю примирительно поднял руки. - Сам-то будешь пробовать? Или это попытка меня отравить?
Ухён потянулся и, прежде чем тот успел среагировать, забрал пирожное. Надкусил. Задумался.
- Если бы меня так травили, - наконец, сказал он. - Я бы не отказался.
- В таком случае можешь совместить отравление и уроки романтики.
- М?
Сонгю открыл рот и выразительно показал на него.
- Будь ты девушкой, это стало бы сценой нашего расставания, - Ухён покачал головой. Но всё же развернул пирожное ненадкусанной стороной и протянул товарищу. Тот с готовностью отъел кусочек.
- В общем, учитель из тебя так себе, - сказал Ким. И улыбнулся: - Но хороший человек вполне ничего.
Вернулись они, когда уже стемнело. Окна у травницы уже не горели, поэтому Ухён даже вежливости ради заходить не стал.
Домой он возвращался в приподнятом настроении, однако не мог отделаться от некоего неприятного ощущения. Откуда ощущение взялось, правда, он не взялся бы судить. Что-то вроде дискомфорта, когда ты не можешь понять, откуда на тебя смотрят. Или когда не готов к экзамену. Или когда забыл что-то важное.
Он так и не понял, поэтому поскорее постарался выбросить это из головы.
Дома ждал традиционный пибимпаб, поэтому из воспоминаний об этом дне у Ухёна остались исключительно хорошие.

IV
Наутро Ухён был разбужен суетой.
Как оказалось, ночью исчезли две их курицы. Кроме как на лис, грешить было не на кого - слишком уж велики птицы для кошачьего промысла. Как лиса к ним пробралась, оставалось загадкой - курятник не так давно чинили - но факт оставался фактом. Две исчезли.
Мать сетовала всё утро и побуждала Ухёна отныне нести ночную стражу. Тот соглашался на всё, лишь бы её успокоить. Потом она пошла жаловаться к госпоже Чжан, где и провела часть дня.
Курятник был целым. Щелей, через которые мог пролезть зверь, не было, подкопов тоже. Крыша цела. Дверь заперта.
Как выяснилось вечером, воровство в доме Нам было не единичным - из дома семьи Сон исчез кот. Правда, в разгар возбужденного рассказа пропажа обнаружилась на углу скамейки, абсолютно беззаботно вылизывающаяся. Дед Сон тут же взялся утверждать, что это вовсе не тот кот и вообще его подменили местные демоны, но его не особо слушали.
Ночью Ухён стоял на страже. Если сказать точнее, сидел на страже - со ступенек, ведущих к крыльцу их дома, был прекрасный обзор. Источников света, кроме небесных, не было, но это и к лучшему - меньше шансов заметить самого Ухёна. Сам он, правда, весьма скептически относился ко всей затее, однако не мог не признать, что ситуация ему не нравилась. В лису он верил не особенно, а вот обнаглевшие дети из, например, соседней деревни...
Слева раздался низкий вой, и тут же на него отозвались псы со всех окрестностей. Ухён вздрогнул, отгоняя сон, и вперился взглядом в курятник.
В Сеуле студенты по ночам, если не спят в одиночку или друг с другом, если не пьют и не танцуют, то обожают травить байки. Чаще, конечно, это сплетни об однокурсниках и айдолах. Особенно весело становится, если однокурсник и айдол пересекаются в одном рассказе.
Иногда о бизнесе.
Иногда - о том, как на соседней улице маньяк отрезал девочке ухо. Как в Каннаме изнасиловали мужчину. Как Ан Чжихе, которой ты отказал, спрыгнула с Радужного моста...
По улице будто бы кто-то прошелся, но мимо. Издалека донесся пьяный эквивалент популярной песенки.
Говорят, что у христиан самоубийцы попадают в ад. Говорят, что за убийцами - где-то еще или там же, Ухён не вдавался, он просто слушал пьяные байки - приходит карающий ангел с огненным мечом. А еще с детства всех потчуют легендами о духах в человеческом обличье, которые могут исполнить волю невинно убиенного и отомстить. Студенты смеются, а потом в подворотне находят труп мужчины, следы на котором не могло оставить ни одно оружие, только если это не мастерски выполненная копия звериной лапы. Об этом не пишут. Но знают.
Ухён видел, как идет по лесу. В лесу темно, но он видит перед собой звериную тропу и знает, что идти нужно в эту сторону. Каким-то чудом он не спотыкается о ветки и камни, но чуть не ломает ногу, попав в чью-то нору.
Он выходит на поляну, а там - целое собрание.
Духи, в которых он не верит, но которые собрались здесь для суда. Ухён подходит к ним со спины, а они не обращают на него внимания. Они поглощены спором. Их одежды развеваются, тут и там видны хвосты и крылья - сегодня духам не обязательно держать человеческий облик. Он говорят на своем языке, но Ухён понимает, о чем речь.
Нужно поймать. Догнать. И покарать.
От него не должно не остаться и следа, и всех, кто станет помогать, постигнет та же участь.
На краю поляны - пять лисят. Маленькие, с еще нежной и пушистой шерсткой, они сбились в кучку и греются друг о друга, ожидая, пока старшие закончат суд.
Ухён подходит к ним, и тут же чувствует на себе взгляд. Даже два. Или больше?
Едва он коснется детей, его разорвут на части.

Ухён проснулся от того, что в глаза настойчиво светили рассветные лучи. Как выяснилось, он заснул на крыльце, обняв собственные колени. Рукав был весь в слюне, и парень мрачно порадовался, что у его стражи нет свидетелей.
Дверь, стены и потолок у курятника были в целости и сохранности, поэтому Ухён, пригнувшись, зашел, пересчитать птиц. Те мирно спали на насесте и даже не среагировали на его внимание. Теперь можно было сочинять байку о том, что он доблестно сразился с грозным похитителем (а лучше двумя), и вышел из неё не без шрамов (просто их не видно), но победителем.
За свои подвиги Ухён был вознагражден остатками пибимпаба и спроважен не мешать, ибо мать затеяла генеральную уборку. Впрочем, дойти он успел ровно до ворот, у которых ждала проснувшаяся еще с первыми петухами госпожа Ким с соседней улицы.
- Ухён-а, мама дома? - поинтересовалась она.
- Добрый день, тётенька Ким! Дома. Занята, правда, - Ухён виновато улыбнулся. - Так что Вам лучше зайти попозже.
- Тетенька, поди ж ты... А у вас сегодня ничего не пропало? - женщина попыталась заглянуть через его плечо. С её ростом, правда, это было не лучшей идеей - она была на две головы ниже Ухёна.
- Нет. Я следил, - он осклабился.
- Вот повезло так повезло... а у нас свинью задрали. Причем как! Крови натекло...
- Говорите чуть медленнее, тёть Ким. Что у вас случилось?
Та покачала головой, будто все еще не могла придти в себя.
- Прихожу я с утра в свинарник, покормить моего Паоло, - начала она взволнованно. - Каждое утро мое с этого начинается, сегодня даже пораньше немножко пришла. Смотрю - а его нет. Я давай искать! Дверь-то заперта, и всё цело, нигде ни щёлочки. Волк не мог пробраться, лиса тоже, прочее зверьё вроде мелковато, разве что человек... оббежала весь двор - ничего. Выхожу за ворота - ты смотри! Кровь. И след тянется вверх по улице, в сторону леса. Поэтому я к вам в первую очередь и пошла. Но! Вниз по улице тоже натекло. Будто бы к речке Паоло моего понесли. Там я еще не проверяла, но, раз у вас все в порядке, возможно, глупый вор передумал, и...
- А с чего Вы взяли, что он к нам должен зайти?
- Дак следы-то сюда вели! Потом немножко в сторону леса - и обрываются. Ох, сколько крови! Столько и когда режешь свинью, будто бы не бывает...
Ухён наконец опустил взгляд на дорогу. Да, так оно и было - кровавая дорожка мимо их дома вела в течение пары метров вверх по улице, но основная её часть спускалась вниз. Бедный хряк.
Ради интереса Ухён попытался связать это со сном, который снился ему этой ночью, но связь вызывала разве что улыбку. Уж очень сомнительно, что в мире есть духи, которые рванутся наказывать свинью. Если, конечно, это не замаскированный шпион, который...
"Меньше фантастики читай", - посоветовало сознание скептическим голосом Ким Сонгю.
- Вам помочь проверить? - наконец, спросил он.
- Ох, Ухён-а!..
Вместе с маленькой, но решительной госпожой Ким было решено пока не отвлекать мать от уборки и посмотреть, что за следы, ведущие вниз.
Как Ухён и предполагал, у реки они обрывались.
Ради порядка он прошелся вниз и вверх по течению, но больше ни капли крови не видел.
Днем, разумеется, о новости узнала вся деревня. У счастью Ухёна, и без него нашлись добровольцы посторожить дом Ким. Учитывая предыдущий опыт, затея была достаточно бессмысленной, но женщину она успокоила. Супруг Ким только неодобрительно слушал, но Ухён не сомневался, что к вечеру тот вспомнит что-нибудь из своей охотничьей молодости.
Ни Сонгю, ни его бабушки видно не было, на звонки тот не отвечал.
Вечером Ухён был милостиво впущен в сияющий чистотой дом и усажен за сортировку сои, поэтому какие-либо позывы к размышлениям улетучились мгновенно.

V
Как выяснилось, Сонгю, достаточно быстро привыкший ходить без техники, просто забыл зарядить свой девайс. Скептически поразмыслив над этой версией, Ухён пришел к выводу, что в данном случае ей вполне можно поверить.
На вопрос, что же он делал эти два дня, друг просто ответил, что помогал бабушке с травами. Глаза у него были уставшие, поэтому Ухён не преминул пошутить о виде этих трав. Реакции на свои слова, однако, не встретил.
- Я тебе покажу чуть позже, если захочешь, - сказал Сонгю. - У европейцев была сказка о Золушке... Вот примерно так я себя и чувствую. Только без феи. Не подумай, что я жалуюсь... - он вздохнул. - Просто от постоянного нахождения в помещении с кучей растительности, у которой нужно отмечать всякие мелочи, крыша немного едет.
- Не думал каким-нибудь аптекарем заделаться потом... или не знаю... исследователем? - Ухён протянул ему бутылку с водой в качестве мира. Сонгю благодарно взял и тут же отхлебнул, но в ответ на вопрос покачал головой. - Магом? Алхимиком? Человеком, который делает суперлекарства? Человеком, который знает о растениях абсолютно всё и даже то, чего не знают они сами?
- Это к бабушке Ким, - Сонгю улыбнулся.
В этот момент он выглядел таким уставшим и беззащитным, что Ухён не раздумывал.
- Значит так, - решительно сказал он. - Раз ты можешь передвигать ногами, педали ты крутить тоже сможешь. Я прав?
- У меня нет велосипеда.
- Не от того отмазываешься! У нас их целая коллекция. Поэтому моя добрая душа информирует тебя, что мы едем на озеро!
Карие глаза друга потеплели.
- Спасибо, - сказал Сонгю.
***
До того края озера можно было доплыть примерно за двадцать минут непрерывного уверенного брасса, но здесь никто бы не стал этого делать.
Солнце золотило колеблющуюся поверхность воды. Мысли в голову приходили в основном умиротворяющие.
Ухён, приехав сюда в первый раз еще пацанёнком, очень удивился тому, что купаться в озере нельзя. Обижался на родителей и один раз тайком прибежал сюда сам, пока все отдыхали после обеда. Но зайти в воду так и не решился. По деревне ходили разнообразные слухи на эту тему, но все они сходились в том, что у озера есть некий покровитель, который заберет под воду того, кто решит в неё залезть. Рыбу при этом ловили вполне спокойно, только редко - кажется, были какие-то особые дни, в которые "можно". В то время Ухён не вдавался в подробности. Нет - и ладно.
Два стареньких велосипеда были аккуратно уложены под ближайшей ивой на склоне, ведущем к озеру, а друзья разместились неподалеку.
Ухён протянул Сонгю половинку рисовой лепешки. Тот благодарно принял её, не отрывая взгляда от водной глади. Морщинки на лбу разгладились еще пока они ехали сюда - встречный ветер имел свойство выгонять дурные мысли - но сейчас глаза юноши окончательно просветлели.
- Ты целое светопредставление пропустил, пока домоседствовал, - сообщил Ухён, жуя свою половинку лепешки.
- М?
- Тут кто-то целую охоту на местную живность снарядил. Одну ночь у нас две курицы пропали, причем никаких следов вора не было, непонятно даже, зверь это или человек. Ну и на следующую ночь задрали любимого свина госпожи Ким неподалеку от нас. Решили тащить в лес, но потом передумали и спустились к реке.
Он замолк.
- А потом? - машинально спросил Сонгю, осознав, что продолжения не последует.
- Черт его знает. Там была целая куча крови, но у реки она обрывалась. Вор был не дурак, - Ухён ухмыльнулся. - Но сегодня утром вроде никто паники не поднимал.
- Может, это лиса?
- Я скорее поверю в соседнюю деревню, пусть до неё и прилично идти, - фыркнул Ухён. - Ты б видел этого свина. Такого взрослый мужчина не утащит.
- Я про другое, - Сонгю, наконец, повернулся к нему. - Пу Сун-Лин... Сказки всякие...
- А, - Ухён засмеялся. - В наш век скорее в вампиров всяких верить. Видел я недавно третий сезон...
- И при этом в озеро ты заходить не будешь, - усмехнулся Ким.
Юноша запнулся.
- Ну, - протянул он. - Это другое все-таки.
- Почему другое? - Сонгю заметно оживился. - Все те же сказки и легенды. Лично мне бабка говорила, что вначале тут обитал всего один дух - деревня тогда не была ещё даже построена. А потом местные повадились как раз-таки купаться и рыбку ловить - и население озера здорово пополнилось. Де, желающий использовать его воду для купания становится рабом, а для питья - военным на службе местного озерного владыки. Первые маскируются под рыб, а вторые...
- Вот уж ведьмин внук, - Ухён поежился, вспомнив, как тоже ходил сюда на рыбалку с отцом. - Хочешь, докажу, что легенда врет?
- И испортишь местную экологию.
- Я же не собираюсь туда...
- Ладно-ладно! Вперед. Развей стереотипы, дитя двадцать первого века, - в карих глазах плясали веселые искорки. - В крайнем случае я напишу о тебе балладу. И легенду. Для тех, кому отсутствие у меня голоса не очень понравится.
- Передай Ким ЧжинА, что она мне нравилась, - Ухён встал, отряхнув шорты. Выпрямился.
- Подумаю над этим, - ухмыльнулся Сонгю. - Хоть и не знаю, кто она
Заряд глупого веселья выветрился, стоило Ухёну спуститься и подойти к водной глади.
Где-то в трех метрах от неё трава переходила в песок. Спуск был достаточно неровный, как будто здесь с лопаткой орудовал годовалый малыш, который пытался сделать ровную горку, но затем устал и решил все разрушить - поэтому шаги пришлось замедлить и уменьшить.
Тихий плеск. Крошечные волны накатывают на серый песок. Где-то с другой стороны в озерцо впадает их река...
От воды веяло прохладой.
Ухён остановился в шаге от места, куда доставали волнушки, задумчиво глядя на них. Прозрачные. Чистые-чистые.
Он не знал, что на него нашло сейчас, почему он вдруг стал серьёзным. Суеверие и суеверие - чем только не поддерживают экологическую планку родной страны. А может быть, в озеро во время войны упал снаряд и оно стало радиоактивным. Или испытания какие проводили. И Ухён имеет все шансы придти домой с глазом, отросшим на руке, или покрытым шерстью, или вообще без кожи...
Может, конечно, это просто уважение.
Ухён коротко выдохнул и пробежал три шага вперед, разбрызгивая воду во все стороны. Коснулся дна рукой, как в эстафете - и рванул на всех парах обратно, к Сонгю. У конца песчаной полосы споткнулся и упал, из-за чего сердце забилось вдвое быстрее - и второпях, вставая на ходу, побежал дальше.
Рядом с безмятежным архитектором он рухнул, весь взмыленный.
- Ты как будто из-под обстрела, - рассмеялся Сонгю.
Ухён отмахнулся, тяжело дыша.
И затем откинулся на траву, расплывшись в улыбке.
- Говорил же тебе! - победоносно воскликнул он.
- Все пятилетки мира тебе завидуют, герой Нам Ухён, - архитектор изобразил шутливый поклон. - Даже не знаю, чем вознаградить такую доблесть.
- Иди... сам... повтори...
- Да ну, - Сонгю зажмурился, подставив лицо солнечным лучам. - К чему портить легенду и уважение к природе?.. - и отметил, покосившись в сторону "героя": - У тебя, кстати, кровь.
Ухён, кряхтя, вернулся в сидячее положение и придирчиво себя осмотрел. Шорты с футболкой нуждались в стирке. Пара царапин на коленях. Руки было желательно отмыть (только не тут - не хотелось). Крови не обнаружилось.
Сонгю вздохнул и терпеливо перевернул его руку. Как оказалось, на тыльной стороне, около локтя, и правда немного кровоточило.
- А я-то думал... - скептически протянул Ухён. Но тут же изменил тон на более пафосный: - О боги! Кажется, это кара озерного владыки. Я умираю, Ким Сонгю. Спаси меня. А лучше - отомсти за меня.
- Позволишь? - Сонгю взял его за предплечье.
- Ты скрытый вампир? - брови взлетели вверх.
- Не особо скрытый, - рассмеялся тот.
Ухён с удивлением наблюдал, как Сонгю наклонил голову к его руке. Легкое прикосновение языка. Странное ощущение.
- Грязно ж, - только и сказал он.
- Сказал же - спаси меня, - Сонгю отпустил его и беззаботно пожал плечами. Затем прищурился и плотоядно облизнулся. - Внутренний вампир доволен. А ты смотри меньше сериалов.
Ухён хмыкнул и вновь откинулся на спину.
- Это же не была странная попытка меня склеить? - на всякий случай уточнил он.
- Это было спасение от смерти, - напомнил друг. - Упаси меня все местные духи от такого счастья.
Остаток дня они провели здесь же, наслаждаясь странным умиротворением. Говорили не очень много, но дискомфорта от этого не ощущалось - скорее наоборот, что-то вроде единства. Маленькая детская шалость, которую они разделили. Маленький секрет, который взрослым нельзя рассказывать, и неважно, что сами они тоже взрослые - значит, себе тоже нельзя.
Спал Ухён этой ночью на удивление крепко - как если бы день был наполнен тяжелой работой. "Впрочем, - подумал он, засыпая, - почему бы и нет".

***

Утро встретило его голосами. Один был материнским, а второй - незнакомым. Какой-то мужчина.
Ухён потянулся и встал. Часы показывали семь тридцать утра, но любопытство всё же пересилило - он спешно оделся и вышел из комнаты.
Как оказалось, голоса доносились со двора. Мужчина - вернее, дед - был чуть ниже Ухёна. На вид ему можно было дать лет семьдесят и выглядел он удивительно хрупким, однако от него веяло странной уверенностью. Если уж говорить честно - неприятной. К нему не хотелось приближаться. Ухён не мог объяснить, почему, поэтому списал на своё умение разбираться в людях.
Одет незнакомец был удивительно тепло.
А рядом с ним был еще один гость - огромный пес размером с пятилетнего ребенка. Походил он на помесь волкодава, медведя и еще чего-то непонятного. Шерсть была длинной и собрала в себе все оттенки от светло-серого до темно-бурого. Приближаться к псу хотелось ещё меньше, чем к старику.
- О, Ухён-а, ты проснулся! - заметила его мать. - Мы тебя разбудили своей болтовней?
- Нет, я выспался, - улыбка. - Добрый день...
- Меня зовут Мун Чонмо, - старик поднял взгляд и кивнул Ухёну. Неприятная атмосфера будто бы стала сильнее, и парень прикусил губу. - Прохожий.
- А это Ухённи, мой сын... - мама махнула рукой, чтобы он спускался. - Господин Мун искал тут свою знакомую...или знакомого... уж простите, я так и не поняла...
- Не совсем знакомую. Но мне сказали, что в этой деревеньке живёт человек, который может лечить любые болезни, - дед улыбнулся.
- Да-да. И я как раз рассказывала про нашего прекрасного доктора Пака, а ещё как ты недавно вместе со старой Ким Сонми помог мне, когда нигде...
- О, так это сделал он? - в глазах появилась искорка интереса. - А не проводите ли меня к госпоже Сонми?
Пес тоже поднял голову. Взгляд у него был на удивление разумным. А еще - очень тяжёлым.
- Они обычно спят до полудня, вы их так рано не застанете, - Ухён постарался добавить в голос сожаления. Кровь забилась в висках, выдавая волнение. Он сделал глубокий вдох.
- Они?..
- Ким Сонми и её внук. Мы общаемся.
- Хм, - Мун Чонмо посмотрел на своего пса. Тот не сводил взгляда с Ухёна. Хотя - он одернул себя - уж вряд ли псина смотрела осмысленно. Новый человек - конечно, ей интересно. - Мне говорили, что этот человек всегда один. Кажется, это не то. А доктора вашего как найти?
- Он живет неподалеку от выхода с дороги. Новый дом, точно не пропустите, - ответила мать. - Пак Чонсу, там так и написано. Только вряд ли Вы ищете его. Потому что он иногда путает болезни, и...
- Ну, попытка не пытка, - улыбнулся старик. - Премного благодарен, попробую заглянуть к нему. В крайнем случае поищу эту вашу...
- Ким Сонми.
- Точно. Её же знают в деревне?
- О да. Только, - мать понизила голос, - не все с ней в хороших отношениях. Так что если начнут молоть чепуху - не слушайте.
- А что за чепуха?
- Да... - она вдруг запнулась, потому как взгляд старика стал слишком острым. - Чего только не говорят о старых одиноких женщинах.
Тот молчал, ожидая продолжения. Однако, поняв, что его не последует, вдруг стал проще.
- Что ж. Спасибо Вам за помощь, госпожа Нам, - сказал он. И добавил смущенно: - Надеюсь, когда мне рассказывали о человеке, я правильно услышал остановку. А то не хотелось бы...
- Ох, чего только не бывает! - в матери тут же включилось сочувствие. - Но удачных Вам поисков.
Мун поклонился, и они распрощались.
Пес наконец оторвал взгляд от Ухёна и лениво поднялся на все четыре лапы, тут же став ещё больше.
А Ухён вдруг понял, что всё это время держался за дверной проем слишком крепко.

***

Этот день и несколько последующих они провели на полях. Ухёну запомнилась только приятная усталость и сон без сновидений, правда, с каждым днем он почему-то выдыхался всё быстрее. В воскресенье - в принципе не смог встать. Мать измерила температуру, убедилась, что всё в норме и укоризненно назвала лентяем. Однако, поворчав, всё же отступилась и решила дать денек на выходной.
Ухён провалился обратно в сон, едва успев написать Сонгю страдальческую смс.
Во сне было море.
Оно оказалось совсем мелким - Ухён уже довольно долго брел перпендикулярно береговой линии, но вода всё еще едва доставала ему до колена. Солнце стояло в зените, но жарко не было. Волны тихо плескались, омывая его ноги теплыми брызгами.
Он не задумывался о том, почему всё именно так - это же сон.
Сзади раздался громкий и грубый лай, и Ухён обернулся.
На берегу сидел пёс Мун Чонмо. Огромный, тяжело дышащий. Он смотрел на парня так, будто ожидал, когда тот вернется на берег. Ожидать он готов был столько, сколько потребуется.
Ухён почувствовал холод и понял, что морская вода с удивительной скоростью покрывается коркой льда.

VI
Проснулся он от сильного запаха трав, которые, казалось, заполнили не только воздух вокруг, но стали частью его самого. Майоран, мать-и-мачеха, ноготки...
Свет из окна падал на секретер и тетради, с вечера так и оставшиеся на нём в беспорядке. Стопкой стояли нетронутые книги, намекая, что работы еще по горло. В принципе, он уже понимал, что ему нужно, но на всякий случай неплохо бы перепроверить.
Запах псины, которого раньше тут и в помине не было и не должно было быть...
Ухён вздрогнул и проснулся окончательно, разгоняя остатки непрошенного видения.
- А ведь у меня даже травм никаких нет, связанных с собаками, - пробормотал он под нос с досадой.
Честно говоря, ему было стыдно. Мун Чонмо он видел тогда в первый и последний раз, но неприятное ощущение холодило позвоночник до сих пор - особенно когда он вспоминал псину. Более того, она начала Ухёну сниться. Даже в детстве такого не было. Но теперь пес прокрадывался во все сны, и после всех он вставал далеко не выспавшимся - скорее ослабевшим.
А запах трав... кажется, пора было наведаться к своему товарищу, раз уж начал так скучать. А лучше - заставить его наведаться сюда. Ухён ни на секунду не сомневался, что ему снилась комната Сонгю. Почему-то он не мог представить обиталище юного ученика архитектурного иначе. Травы, немного запаха извести от окна, белый свет, падающий на книги и темнота в самой комнатке.
Он раньше об этом не задумывался, но в Сеуле он ни по кому так не скучал. Нет, универских друзей и подруг у него было достаточно, но в чем-то все они неуловимо отличались. Может, городская жизнь влияла... хотя Сонгю-то тоже городской, пусть Чонджу и поменьше. Может, ещё что... в любом случае, Ким-с-узкими-глазами вызывал больше доверия. Даже при том, что временами пропадал.
А ведь скоро их разнесет окончательно.
Ухён, недолго думая, набрал номер. После пяти гудков ему, наконец, ответил сонный голос:
- Да?
- Как ты можешь спать в такое время? - удивился Ухён, пропуская приветствие.
- В пять утра? Даже не знаю, что тебе ответить.
- Оу, - Нам на секунду перевернул смартфон экраном к себе и виновато засопел. - Прости. И правда пять. А я-то думал, почему так...
- Спи дальше, иначе этот процесс превратится для тебя в вечный, - грозно сообщила трубка. - А где-нибудь в полдень можешь показаться у колодца.
- Ладно, - он вздохнул. - Договорились. И прости еще раз!
Невидимый Сонгю хмыкнул и отключился. Ухён, зевнув, отложил аппарат.
Здравый смысл требовал прислушаться к совету (или угрозе), поэтому, поворочавшись несколько минут, он всё же заснул.

***

На самом деле колодцев в деревне было несколько, но только один заслуживал отдельного упоминания в местной истории и географии. Он располагался на небольшой площади, которая считалась местным центром. До городской - даже ближайшего города, совсем маленького - она размерами не дотягивала, но что есть, то есть. Колодец был сделан по старому образцу. На площади же кроме него оставалось достаточно места для гулянок и деловых операций (в небольшом количестве). По периметру тянулись лавочки, конкуренты псевдоевропейского продуктового магазина около выезда; располагалась почта и дом старосты.
Колодец был любимым местом встречи местной и заезжей молодежи - вторым после него был мост через речку, третье и четвертое делили более отдаленные озерцо и буддийский храм (он находился несколько выше деревни).
С колодцем тоже было связано некоторое количество баек. По дороге сюда Ухён задумался, почему его постоянно преследуют подобные ассоциации, но быстро пришел к выводу, что с такой матерью иного не дано. Не то, чтобы она была суеверной - она была гостеприимной. Поэтому рано или поздно Ухён по приходу домой обнаруживал мать с кем-нибудь из местных, внимательно слушающую сплетни. Были они основаны на реальных событиях или же содержали чистейшей воды выдумки, было фактором третьестепенным. Дом их был не таким уж большим, так что юноша так или иначе слышал разговоры и их обрывки. Воспринимал это как должное, часть своей картинки мира, вроде знания сказки про двух братьев. В Сеуле же студенты тоже любили сплетничать и выдумывать. Кто был изобретательнее, Ухён пока не решил.
Согласно рассказам, в колодце очень любили топиться и ломать шеи неверные жены. Умирали и умирали - местные охали и привыкали, а потом, как водится, одну женщину осудили зазря. Якобы её муж возвращался домой с рыбалки и вдруг увидел, как та чаёвничает с неизвестным ему молодым человеком. Муж был скорым на расправу, поэтому не стал разбираться словом или же наказанием, а взял и зарубил обоих. Умирая, неизвестный поведал, что был братом женщины, вернувшимся с войны. С горя муж покончил самоубийством у колодца и остался рядом с ним навеки. Стал он духом, который приходит как к неверным, так и к тем, кто собирается осудить за неверность. В том, что он с ними делает, люди расходились. Расходились они, правда, и в остальной легенде, но эта версия Ухёну запомнилась больше всех.
Неверным человеком он себя не считал, поэтому абсолютно спокойно на колодец облокотился.
Мимо по делам спешили люди, приветливо с ним здороваясь или же не замечая. Дважды у него поинтересовались, кого ждет.
- О, Ухён-а! - взмах смуглой руки. - Как у вас, спокойно?
Он чуть наморщил лоб, пытаясь понять, о чем речь.
- Вы о кражах? - спросил он.
- Ага, - прохожая женщина энергично покивала. Как же её зовут правильно... - А то мне говорили, что у Ли Юнги пропали чётки его... - и, прежде чем Ухён успел придумать какой-либо комментарий, добавила: - У нас, кстати, приезжий тут появился, и я вот думаю, не сказать ли старосте, что это он сделал, а то подозрительны-ый...
- Кто?
- Да... Какой-то Мун, старик совсем, с собакой ещё везде таскается. Лечиться сюда приехал к этой ведьме - только никак её застать не может, всё время только на внука натыкается. Уж не знаю, куда она...
- Ким Сонми? - Ухён поднял брови, стараясь игнорировать холодок, пробежавший по спине. И тут же достал из кармана телефон, посмотреть время - оказывается, Сонгю опаздывал уже на полчаса, чего он, задумавшись, не заметил. И что с ним опять приключилось?
- Ну да, она самая. Которая мою Чолли смотрела весной и вон недавно Юнхо руку вправляла...
- Ногу, - автоматически поправил он. Юна, это была Чон Юна, мать пацана. Мать, которая не помнит, что именно ломал её ребенок. Потрясающе.
- Ты думай, с кем споришь-то, а, Ухён-а? - тут же вспетушилась она. - С матерью он спорит. Я была рядом всё время и видела...
- Так что с приезжим-то, госпожа Чон? - перебил Ухён.
- А. Да вот просто он появился же в аккурат когда кражи стали совершаться! И ещё и связан с этой ведьмой. Тут же явно что-то нечисто, понимаешь, Ухён-а? - она вперилась в него взглядом.
Поправлять, памятуя предыдущий опыт, он не стал.
- А зачем ему наши куры и четки?
- Да кто ж их знает-то, городских! Ты как маленький, Ухён-а, вроде ж заканчиваешь университет. Ты подумай над моими словами и лучше держись от него подальше. И матери передай, чтобы двери закрывала плотнее, хорошо?
- Он недалеко остановился? - уточнил юноша.
- К священнику попросился. А тот - представь себе! - отказал. Потом, правда, предложил за небольшую плату разместиться в его частном доме - я всегда говорила, что...
- Почему отказал?
- Да кто его знает! Может, деньжат хотел подзаработать. А может, сразу понял, что доверять этому Мун нельзя! Вот потому и выпер. Не место таким городским в наших храмах.
Ухён ощутил нарастающее беспокойство. Он сам не мог понять, почему - ну старик и старик, пусть себе лечится у кого угодно. Только мурашки по спине все равно проходили. Не строевым шагом, а так, легонько. Но проходили.
- Я обязательно предупрежу мать, - сказал Ухён с серьёзным видом. - Спасибо Вам большое, госпожа Чон! Хорошего дня.
- И тебе хорошего дня, Ухён-а!
Он решил больше не ждать и пойти за Сонгю. Напрашивалась мысль, что тот вообще забыл о встрече, зарывшись в свои книги. Или проспал.
Заодно расспросит про этого приезжего.
Дом старухи-травницы стоял слегка на отшибе - чтобы попасть туда, нужно было свернуть с главной улочки и, миновав ещё парочку домов, спуститься, приблизившись к лесу. Лес в принципе окружал их деревеньку со всех сторон, что было не совсем удобно с точки зрения ведения хозяйства, однако местные привыкли ко всему и не представляли себе иного. Лес был как бы их соседом, осязаемым и почти живым. Туда ходили собирательствовать, гулять, встречаться с девушками. С лесом советовались и уважали. Кто-то в переносном, а кто-то в буквальном смысле.
Рядом с домом находилась большая поляна, заросшая мелкой травкой - тут было на удивление тихо и аккуратно.
И Ухён даже не удивился, когда встретил бодро шагающего навстречу Мун Чонмо. В этот раз - одного. В руках у него была деревянная палка, которой он изредка опирался на землю. Правда, в чем её истинный смысл, парень так и не понял.
- О! Старый знакомец! - воскликнул старик. - Нам Ухён, если не ошибаюсь?
- Добрый день.
Он по-прежнему был слишком тепло одет - всё шерстяное; а на ногах тяжёлые военные сапоги. Солнце, меж тем, стояло в самом зените.
Без пса старик казался более земным, но доверия по-прежнему не вызывал. Может, напоминал какого-то злодея из сериала?
- А я вот, - он ткнул палкой в сторону калитки, - наконец встретил того человека, о котором мне рассказывали. Будем лечиться!
- О, я за Вас рад, - Ухён улыбнулся. - Эта женщина действительно знает, что делает.
- Надеюсь, надеюсь, - сказал старик лукаво. - Завидую её прыти! Такие годы, а постоянно куда-то ездит и ходит. Я сам из Ванджу, и ехать сюда было...
- Видать, у Вас серьезное дело, раз заехали так далеко!
- Еще какое! Ну да увидим. Надеюсь, мы договоримся, - Мун Чонмо рассеянно стукнул палкой о камень. - Ну бывай, Нам Ухён! Смотри в оба, как говорится.
Он подмигнул Ухёну и пошёл дальше, все так же редко опираясь палкой о землю.
Тот покачал головой. Определенно нужно было что-то делать со своей предвзятостью. Обычный старикан, вполне доброжелательный. Ничего ужасного. Вон даже пожелание ему высказал.
Смотри в оба.
Ухён огромным усилием воли усмирил ту часть себя, которая вместо учебы читала фантастику и смотрела сериалы. Затем наконец подошел к калитке дома Ким и открыл её.
У дома старой травницы не было каменных ворот. Она не позаботилась даже о серьезном запоре. Заходи - не хочу, вот только далеко не каждый захочет.
В дверь он постучал максимально громко - вдруг Сонгю действительно спит и каким-то чудом проснется от его стука? А то совесть нужно иметь.
Дверь открыла сама старушка. Она выглядела уставшей.
- Привет, Нам Ухён, - сказала она. - А разве вы не встречаетесь с внуком на площади?
- Госпожа Ким, - он удивился. - Сонгю Вам сказал? А почему тогда не пришел?
- Как же не пришел? Он ушел туда вот только-только. Вы с ним разминулись буквально на пару минут.
- Однако, - Ухён озадаченно почесал голову. - Я же к вам прям оттуда. Ждал, не дождался, вот и решил проверить, может, чего не так...
- Серьезно? - старая Сонми нахмурилась. - Надо будет его отчитать. Вечно путает время. Прости его, будь так добр. Хотя, наверное, это моя вина, что загоняла его - не думала, что молодежь так легко устает... - она внезапно хехекнула.
- Просто я шел по той же дороге, по которой должен был идти он. И встретил только вашего пациента.
При упоминании Мун Чонмо на лицо женщины легла тень.
- Пациент-то был... И внучок сказал, что к тебе идет, и что вы у колодца встречаетесь, - она ухмыльнулась. - Ох, молодежь...
- Ладно, - сказал Ухён и поклонился. - Простите тогда, что побеспокоил. Спасибо Вам большое! Всего доброго.
- Да что уж там. И тебе всего доброго.
Нам вышел обратно к калитке в легком смятении. Тут же набрал друга. И еще дважды. Номер не отвечал.

продолжение в комментариях

@темы: PG, корейские п-сы

URL
Комментарии
2016-10-21 в 18:35 

Espada-hime
читать дальше

URL
2016-10-21 в 18:37 

Espada-hime
читать дальше

URL
2016-10-21 в 18:38 

Espada-hime
читать дальше

URL
2016-10-21 в 18:38 

Espada-hime
читать дальше

URL
   

О чем не расскажешь внукам

главная