Espada-hime
Название: Соавторство
Фэндом: Infinite
Персонажи: Сонёль/Сонгю и несколько почти невидимых второстепенных
Рейтинг: PG
Жанры: романтика, ангст, юст
Предупреждения: OOC
Примечания автора:
Вдохновило х)

Когда Сонгю тянется к Сонёлю в шуточном поцелуе и обжигает тому шею дыханием, Сонёль понимает, что в этом мире определенно что-то пошло не так.
Вернее нет. Тогда он только догадывается.
Лидер обнимает его крепче и почти касается губами кожи на шее - Сонёль все-таки чувствует невесомое прикосновение блеска для губ. Это не раздражает, но это странно.
Он отклоняет голову.
Еще несколько снимков, и их отпускают - это была их последняя серия фотографий. Сонгю как ни в чем не бывало улыбается Сонёлю, одобрительно касается плеча и идет куда-то в сторону диванчиков у гримерного столика (можно делать ставки, что там сейчас отдыхает Ухён).
Сонёль провожает его взглядом, раздумывая, куда именно пошел лидер, а сердце стучит особенно гулко.
И вот именно тогда он понимает, что да, с этим миром определенно что-то не в порядке.
А может, не с миром, а с ним. Скорее всего именно так.

***

После фотосессии следует изматывающая репетиция, и в общежитие они возвращаются сонными и уставшими. Правда, если Мёнсу, как нормальный человек, прикорнул на сонёлевском плече, то Сонджон всю поездку пытался разложить Сонёлю минусы какого-то виденного на Инки выступления (и чего оно его так задело?). Тот стоически пытался слушать, и под конец был вознагражден сонджоновским "Хён, ты слишком легкомысленен". Маннэ вылезает из фургона, и Сонёль, аккуратно растормошив Мёнсу, следует за ним.
На улице морозно, и воздух вылетает изо рта клубами пара.
Инфинит неторопливой вереницей тянутся в здание, а Сонёль думает, что не прочь остаться тут. Превратиться в ледяную глыбу и только и делать, что смотреть по сторонам. Ну ладно, время от времени отмерзать и пугать выходящих из здания согруппников, но это не так важно.
Просто ледяные глыбы не чувствуют. Разве что радость от очередного успешно напуганного.
Они не думают о том, что могло бы быть, если бы лидер коснулся его губами по-настоящему.
Что, предположим, камера отключается, а весь мир вокруг исчезает. Что блеск влажно размазывается по сонёлевской ключице, и остаются только теплые губы лидера. Что, может быть, он обнимает его чуть иначе: так, что одна рука касается спины, а вторая придерживает за волосы, чуть оттягивая, и Сонгю целует его ближе к подбородку. Слегка царапает зубами, заставляя искать опоры где-нибудь... да хоть в том же лидере, вцепляясь в его одежду. Потому что эти прикосновения - они совсем выносят. И мозг, и мировосприятие, и почву под ногами - всё, заставляя тихо сгорать.
Но их нет, этих моментов, они - только выдумка. А преимущество ледяного Сонёля перед реальным еще и в том, что у него даже выдумок быть не может.
...а реальный Сонгю в это время давно исчез в здании общежития, да и остальные тоже, и, наверное, стоит их нагнать, потому что менеджер стоит у дверей и смотрит укоризненно, да и говорит что-то, кажется - не слышно, в ушах шумит...
Сонёль передергивает плечами и насилу улыбается. Нет, он не сойдет с ума так легко.
Не-сой-дет.

***

Дни тянутся слишком неторопливо - самое забавное, что замечает это не только Сонёль. Хотя ладно, Сонджон не считается, он может ныть просто потому что.
А для Сонёля дни становятся медленной пыткой.
Потому что лидер Сонгю всегда рядом (не с ним, а со всеми ними, но от этого не легче), и, даже когда устает, заботится о них. Даже когда повышает голос на репетициях. Красивый, кстати, голос.
Сонёль смеется в два раза громче, вместе с Дону подкалывает одногруппников и пародирует Хою, когда тот импровизирует (умения танцевать это не прибавляет, но мемберы смеются - больно забавное у Ховона лицо). В три раза больше выкладывается на репетициях, в пять раз тщательнее подходит к выбору одежды и макияжа.
А все равно замечает, как Сонгю улыбается, если чем-то доволен, и мелкие морщинки разбегаются от почти превратившихся в щелочки глаз. И как он переговаривается с Ухёном, и становится каким-то особенно расслабленным и по-особенному подтянутым, даже ресницы чуть иначе прикрывают глаза. И как снег падает ему на волосы и плечи, а Дону заботливой наседкой отряхивает его (Сонгю смеется, слегка склонив голову; он смущен таким вниманием, но, конечно, ему приятно).
Сонёль пытается писать музыку, но заканчивает тем, что рисует на все еще чистом листе, а в голове вертится очередное что-то-не-то.
Дни тянутся слишком медленно, но они совсем замирают, когда он натыкается на сияющий взгляд лисьих глаз. Сонгю, конечно же, просто смотрит на каждого из них: он любит их; иногда - волнуется, это нормально. А у Сонёля внутри в такие моменты все обрывается, и потом он не помнит, вел ли себя адекватно, или, может быть, так и застыл, как памятная ледяная глыба.
Самое страшное, что Сонёль совсем не знает, что делать. Здравый смысл подсказывает ему, что из головы подобный бред нужно выкинуть. И чем скорее, тем лучше.
Нездоровые замашки (как он их именует) шепчут... а он сам не понимает, что, но какой-то неопределенный отвлекающий бред. Сильно отвлекающий.

***

На вокальной репетиции Сонёль пытается не сломаться и считает про себя маленьких ухёнчиков. Ухёнчики прыгают через его мысленный забор и время от времени проламывают себе об него грудную клетку, из-за чего приходится считать заново. Нет, Сонёль хорошо относится к вокалисту, они вроде как даже друзья. Просто так получилось. Случайно. На глаза попался. Когда смотришь на лидера, невольно смотришь и на то, что находится рядом с ним. А там постоянно Ухён, пусть он и не "что", а вполне себе "кто".
Сонгю первым исполняет задание преподавателя и берет сложную партию в балладе. Забавно, вот он в жизни такой...смешной немножко (да даже не немножко), а как только петь начинает - меняется. Словно растворяется в песне и становится ее живым проводником - даже не задумаешься, что используется какая-то вокальная техника: Сонгю просто поет, отдается музыке так, что мурашки бегут по коже. Меняется его голос, мимика, даже осанка. Дух песни вселяется в него, и Сонёль забывает, что надо дышать, что надо считать ухёнчиков и что, вообще-то, ему тоже скоро петь.
Вступает Ухён, и его мощный красивый голос резонирует с лидерским. Тот чуть улыбается, прикрыв глаза - тоже доволен их гармонией. У них вообще хорошо получаются дуэты.
Чертовы вокалисты.
Сонёль закрывает глаза и пытается сосредоточиться. Не на том, как голос Сонгю, кажется, задевает что-то внутри, скальпелем чертя по душе нотный стан. И не на том, как ухёнчики становятся ниже и меняют цвет волос, и уже маленькие гю скачут через забор: раз, два, три, а дальше там, в реальности, голос лидера, поющий о любви, надламывается, и мини-гю падает, не долетев до забора, и морщится, смешно потирая ушибленные конечности.
Музыка всё идет, и Сонёль понимает, что по щекам уже давно текут слезы.
Но они тут все музыканты, им можно.

***

Когда одногруппники расходятся спать, Сонёль успевает сделать только шаг в сторону своей (ладно, их) комнаты - его останавливают, положив руку на плечо.
Усталые лисьи глаза смотрят болезненно-внимательно.
- Поговорим? - спрашивает Сонгю. - Прости, я вижу, что ты собирался спать. Но это ненадолго.
Сердце падает, и Сонёль успевает рассмотреть около шестнадцати вариантов своей смерти.
- Смотри, сам же говорил, что у нас с утра интервью, - шутливо отвечает он. - За сонных дедов не отвечаю!
Сонгю улыбается уголком рта, но продолжает пытливо смотреть.
- Ненадолго, - повторяет он негромко.
- Пойдем, конечно, о чем речь, - Сонёль пожимает плечами.
Из комнаты доносится что-то про мешающих мемберов, но они просто проходят на кухню, не отвечая. Сонёль тянется к выключателю, но легкое прикосновение к кисти останавливает его.
- Не будем мешать, - шепотом говорит лидер, и его пальцы соскальзывают с сонёлевских.
На кухне не горит ни огонька, кроме тех, что за окном. Сеул, большой город, в своем репертуаре. Обычно светящиеся ночью окна и вывески вызывают у Сонёля какое-то теплое чувство внутри... ему нравится смотреть на город. Он в принципе любитель красивых видов, хотя не всем признается в такой сентиментальности. Но, как бы там ни было, сейчас особенно четко ощущается то, что город отделен от него холодным оконным стеклом. Очень холодным.
Сонгю проходит мимо стола и прислоняется к подоконнику, скрещивая руки на груди.
Сонёль ждет. Он чувствует, что его вот-вот начнет колотить, и он сам не знает, от холода или непонятного страха. Собственно, перед чем страха-то?
"Честно говоря, меня беспокоит то, как ты на меня смотришь".
"Мне кажется, с тобой что-то не так".
"Я поговорил с менеджером, и мы решили, что твое поведение недостойно Инфинит".
- Могу я спросить? - внезапно слышит Сонёль свой голос.
- А я думал, я буду спрашивать, - улыбается лидер. - Конечно, давай.
- Если бы ты писал песню о любви, - он еле сдерживается, чтобы не закусить губу и пытается смотреть уверенно, - как бы ты ее назвал?
- Сильный вопрос, - Сонгю корчит удивленно-одобрительную гримаску, а Сонёль, чувствуя себя безумцем, походит к нему и тоже прислоняется к подоконнику. Окно холодит спину. Им теперь приходится чуть повернуть и наклонить голову, чтобы говорить друг с другом. - И неожиданный. Обязательно отвечать сейчас?
- По крайней мере, до того, как ты спросишь меня, - усмешка выходит болезненной, но темнота это, вроде, скрадывает.
- Тогда мы можем и не пойти спать, - тянет с интонацией обиженного ребенка и тут же смеется. - Жестокий донсен!
Сонёль пожимает плечами.
Минуту они проводят в молчании. Лидер вглядывается в одному ему ведомые дали, а Сонёль пытается вовремя отводить от того взгляд. Потому что это мечтательно-задумчивое выражение лица кое-кому слишком идет, а с самим Сонёлем творит что-то невероятное.
А близость - так совсем. Он почти физически чувствует, какой Сонгю горячий рядом с холодным стеклом.
От этого кидает в дрожь.
Наконец, лидер переводит взгляд на Сонёля, и тот замирает под этим взглядом, пытаясь придать лицу вопросительно-насмешливое выражение.
- Я придумаю название, только если ты придумаешь мелодию, - говорит он мягко. Темные глаза смеются, и дыхание Сонёля перехватывает.
- Это же твоя песня.
- И ты называешь себя музыкантом? - фыркает лидер. Он заправляет прядь волос за ухо, и Сонёль вдруг замечает, что его рука дрогнула. - Смотри, я пишу слова и название, а ты мелодию. Мы работаем в соавторстве. Идет?
Он протягивает руку для пожатия и весело поднимает брови. Но Сонёль видит, что глаза у него серьезные. И теряется.
Потому что это смешно.
- Только это будет не баллада, иначе почти все партии уйдут Ухёну, - он уже не понимает, дрожит у него голос или все еще контролируется. - А рэп. Для Дону и Хои.
Он аккуратно, словно за фарфоровую, берется за протянутую руку и чуть ее сжимает.
Они просто шутят.
- А как же я?
- А ты автор, тебе петь не положено.
Сонгю никак не комментирует это заявление.
- Ну хорошо, тогда петь будут Мёнсу и Сонджон. А Намстар бэк-вокалом. Серьезным таким бэк-вокалом, - губы шире расплываются в улыбке.
- Идет, - отвечает Сонёль.
И, шалея от своей наглости, по-прежнему не отводя взгляда, аккуратно проводит пальцами по венкам на тыльной стороне ладони лидера. И - в который раз за вечер - умирает, внезапно чувствуя его дрожь. Сонгю, чуть отведя глаза, медленно освобождает руку, кончиками указательного и безымянного пальцев скользя по сонёлевским. Или это случайно? Или он понял и против? Или не понял и они и правда шутят? Что, черт возьми, происходит?
Лидер смеется.
- Ты меня заговорил, а на часах уже полно времени, - говорит чуть громче, чем надо. И взгляд в холодильник. - Пойдем спать.
- Я умею, - Сонёль лучезарно улыбается. Лучезарнее, чем искренне.

***

Дни тянутся еще медленнее, потому что пытка стала хуже.
Потому что если раньше он мог спокойно наблюдать за лидером, вроде как не отрываясь от своих повседневных дел, то теперь тот чувствует его взгляд. Поднимает на него свои лисьи глаза, улыбается, но делает вид, что все в порядке.
Только обращаться и заговаривать стал чуть чаще, чем раньше. Ухён вначале округлял глаза, спрашивая, чего он дергает Сонёля (ревновал, что ли?), а затем перестал. Хоя и Дону не вмешивались, Мёнсу смотрел загадочно, а Сонджон иногда фыркал не пойми к чему. Хотя ладно, они часто так делали.
На самом деле всё было как всегда, а Сонёль просто параноил почем зря. Обычные будни обычных Инфинит, лидер заботится о загруженном мембере. Ну подумаешь, что от того, как он ободряюще за плечи приобнимает, словно током прошибает... с кем не бывает.
Сонёль решает подтянуть танцы и исчезает в зеркальном зале вместе с рэперами, и вроде как становится спокойнее. Они возвращаются втроем поздно вечером, и никто не жалуется, что Сонёль отнимает чье-то время отдыха: будто братья-телепаты, Ховон и Дону не задают вопросов, а просто окружают теплом и помощью.
А потом они с Дону громче всех смеются по пути на репетиции, за что Сонёль обычно получает тычок под ребра от Мёнсу. Впрочем, потом Эл абсолютно беззаботно показывает ему свою коллекцию фотографий на смартфоне (фотоаппарат - искусство, а смартфон - для души. Но тоже искусство!).
Сонгю поет и Сонёль уже не считает ухёнчиков, он повторяет про себя тренировочные связки. В вокале за вечно-рядом-Намстаром ему точно не угнаться. Да и, по ходу, нигде, хотя, честно говоря, Сонёль просто боится лишний раз подойти к лидеру. Конечно, они вроде как друзья, но...
Вечером Сонджон спрашивает, кто она, а Сонёль давится чипсами и гордо поправляет, что нет никакой "нее", на что получает ответ в духе: "Хён, если ты скажешь, что это он, это будет не смешно". И затем, не дождавшись продолжения, сочувственно обнимает ошарашенного Ёля.

***

Инфинит дремлют перед телевизором, на котором идет какой-то длинный японский сериал - они должны были подучивать таким образом язык, но график сделал свое, и многие не дожили даже до конца второй серии. Сонёль стоически терпел. Японские слова и их перевод здорово занимали его внимание, так что он пытался смотреть.
Шорох одежды - и на диван перед ним мягко приземляется лидер. Оглядывается по сторонам и улыбается.
- Я тут слышал, у нас влюбленности по группе пошли, - без какого-либо вступления протягивает он.
Сонёль мгновенно забывает про сериал, потому что в горле пересыхает.
- В смысле?
- Да вот Сонджон говорит, что ты в него, кажется, влюблен. Это как так, донсен? Не жалеем репутации Инфинит? - лидер пытается говорить грозно, но глаза выдают с потрохами. Да и обстановка...не располагает.
Сонёль, напряженно высматривавший в лице Сонгю хоть один намек на то, что ему, наконец-то, можно прыгать с крыши, не выдерживает и смеется.
- Кто, прости? Сонджон? - гоготнув, он зажимает себе рот руками. Смех рвется из него, и он жестами показывает Сонгю в сторону кухни. Тот согласно кивает, и они проскальзывают туда.
Тут уже смеются оба, а у сонёлевой души начинается натуральный камнепад.
Наконец, отдышавшись, Ёль спрашивает:
- С чего он взял?
- Говорит, ты выглядел несчастно влюбленным в него, - лидер пожимает плечами. - Сказал, что поговорит с тобой, но я ответил, что буду первым, - он серьезнеет.
Серьезнеет и Сонёль.
- Что такое?
- Может быть, я ошибаюсь, и ты взглядов не столь демократичных... но, в любом случае, никаких влюбленностей в одногруппников, донсен. Ты все понимаешь или нужно разъяснять? - жестко. Слишком жестко для Сонгю. Он бы никогда так не сказал, вначале попытавшись помочь, даже если бы речь и правда шла о Сонджоне. Зачем так? Знает? Видимо, знает и смеется.
- Нет, я правда би, - отвечает на автомате. - И, конечно, я всё понимаю, - Сонёль, как может, держит лицо. - О чем речь, хён.
Сонгю молчит, и в глазах начинает предательски щипать. Да, он точно смеется.
- Надо выключить мемберам телевизор, - бормочет Сонёль, разворачиваясь в сторону двери.
Два гулких удара сердца - и его прижимают к себе. Мягким порывом вжимают в горячее тело - Сонёль чувствует даже через свитер и едва не падает.
- Ты же помнишь, что должен мне мелодию к моей песне? - полушепот обжигает рядом с ухом так, что по телу волнами прокатывается дрожь. Сонгю говорит обыденным тоном, как будто напоминает о расписании. И, наверное, это и сводит с ума. - Может быть, у меня уже и слова готовы. Выбиваешься из графика, Сонёль.
"Сонёль".
Его имя.
Этими губами.
Да.
- Некогда было показать, - через силу усмехается он. И, глубоко вздохнув и досчитав до восьми, оборачивается, автоматически ловя руками талию Сонгю. Они были бы лицом к лицу, будь лидер чуть повыше. - Но я, в принципе, могу сейчас, - голос срывается. - Нужно?
А вот так близко Сонгю какой-то совсем неправильный и непривычный. Вроде и не их заботливый смешной лидер, но и не тот человек-песня со сцены. Что-то третье. Хрупкое и одновременно сильное. Болезненное, но все равно решительное. Только глаза те же.
- Нужно, - едва слышно отвечает он.
Сонёля колотит, но он понимает, что если сейчас остановится - его уже не будет. Хотя если продолжит, кажется, будет еще хуже. Почему слова так болезненно режут по сердцу? Почему их так тяжело говорить?
- Я напою, - шепчет Сонёль и прижимается к лидерским губам.

***

Дни летят стрелой, но это - еще худшая пытка, чем их медленный ход. Их слишком мало, и Сонёлю кажется, что он не успеет ни-че-го.
Он налегает на все свои айдольские обязанности и таскает Сонджону кофе в постель, попутно проливая его на Мёнсу.
Распределив партии между собой, Хоей и Дону, они читают на рэп-манер собственное расписание (не без комментариев).
Он дарит Ухёну маленького плюшевого ухёнчика и долго хихикает над реакцией.
Он греется на плече Сонгю, негромко возмущаясь, что тот рядом почему-то только 20 часов из 24.
Сонгю смеется и только прижимает его ближе.
Соавторство - нелегкая штука, зато в мире теперь все точно идет как надо.

@темы: PG, корейские п-сы